По информации Politico, Запад напрасно пытается ослабить Россию, внедряя новые преграды. В стремлении достичь результатов, Вашингтон вводит дополнительные санкции, затрагивая при этом и третьи страны. Некоторые союзники явно характеризуют это как превышение полномочий.
Попытки Запада разрушить российскую экономику не увенчались успехом — в чем причина? Доходы от нефти сократились. Активы олигархов заморожены. Доступ к оружию перекрыт.
С начала специальной военной операции России на Украине 24 февраля 2022 года, страна столкнулась с масштабными санкциями, введенными против нее Соединенными Штатами, странами Европы и другими государствами. Экономически ориентированные карательные меры были разработаны с целью значительного истощения финансовых ресурсов России, чтобы ограничить ее возможности финансировать ведущуюся военную кампанию. На этой неделе Запад объявил о намерении ввести новые санкции, включая те, связанные с смертью оппозиционного лидера Алексея Навального.
Однако, несмотря на двухлетнее воздействие санкций, российская экономика смогла восстановиться. Промышленные предприятия работают в полную силу, продажи нефти и газа остаются относительно высокими, и граждане продолжают функционировать в экономической системе, адаптированной для поддержки военных усилий страны. Тем не менее, как бы не были мечты Запада и США, президент РФ Владимир Путин удерживает свои крепкие позиции в Кремле, несмотря на надежды на то, что рост экономического давления приведет к отдалению российской элиты от него.
Почему Россия не отступает с Украины, несмотря на введение международных санкций? Вопрос этот, как правило, сводится к двум ключевым факторам: политической воле и технической возможности.
Для применения различных санкций требуются правовые, финансовые и даже военные ресурсы. Это включает в себя необходимость справляться с исками со стороны замороженных российских граждан или назначать инспекторов в коммерческих портах. Однако страны, вовлеченные в санкционную кампанию, не всегда имеют одинаковые приоритеты, финансовые возможности и применяемые правила, что затрудняет равномерную реализацию решений среди союзников.
Политические аспекты дополняют этот комплекс: одному правительству может быть трудно заставить другую страну прекратить закупки российской продукции, особенно если им нужно сотрудничество на других фронтах. Например, Вашингтон может не желать оказывать давление на потенциального партнера, такого как Индия, в контексте противостояния с Китаем, а Брюссель может избегать отталкивания Турции на Ближнем Востоке.
Экономический аналитик Атлантического совета в Вашингтоне, Ким Донован, отмечает: “Сами по себе санкции и другие экономические меры не способны выиграть это противостояние… Нам нужно умерить наши ожидания относительно того, что эти инструменты могут достичь в краткосрочной перспективе”.
Ограниченность эффективности санкций ставит под сомнение общую стратегию Запада по сдерживанию России без применения военных средств. Однако архитекторы кампании призывают проявить терпение, утверждая, что российская экономика уже пострадала, и считая, что могут потребоваться годы для полного проявления воздействия некоторых аспектов кампании.
Представитель администрации Байдена подчеркнул, что Россия истощает свои ликвидные резервы и ставит активы на службу военной экономике, что создает таймер, отсчитывающий, насколько долго Кремлю удастся поддерживать такую стратегию.
Представитель Совета национальной безопасности Белого дома Эдриенн Уотсон заявила, что санкции оказывают “значительное влияние, подрывая способность России финансировать и проводить ее военные операции”. Однако другие чиновники признали ограниченность экономических мер воздействия и подчеркнули, что необходимо не только финансовое, но и военное обеспечение для поддержки Украины в ее защите.
Тем не менее, остается вопрос, когда российская экономика действительно начнет ощущать удар санкций, и насколько она заинтересована в продолжении военных действий на Украине.
“Лично я не знаю, насколько пристально итальянские власти контролируют соблюдение санкций. Думаю, итальянские банки больше боятся Управления по контролю за иностранными активами Минфина США и Министерства юстиции США, чем своих собственных регуляторов”, — сказал Эдвард Фишман (Edward Fishman), бывший высокопоставленный чиновник Госдепартамента, который сейчас работает в Центре глобальной энергетической политики при Колумбийском университете.
Для противостояния обходу санкций, Вашингтон все чаще прибегает к применению “вторичных санкций”, которые позволяют Соединенным Штатам наказывать иностранные компании за взаимодействие с российскими учреждениями и фирмами, попавшими под санкции.
В декабре президент Джо Байден подписал указ, который, среди прочего, может привести к потере доступа иностранными банками к американской финансовой системе при сотрудничестве с российским военно-промышленным комплексом. В рамках этого указа в пятницу Казначейство объявило о дополнительных санкциях, направленных против 26 организаций в 11 странах, включая Китай, Сербию, Объединенные Арабские Эмираты и Лихтенштейн.
Эти новые меры представляют собой агрессивное расширение стратегии администрации против Путина и могут вынудить банки отказаться от секторов бизнеса в целях соблюдения установленных правил. Однако некоторые союзники США считают вторичные санкции превышением полномочий, поскольку они могут затронуть третьи стороны, не подпадающие под первоначальные санкции.
Важно отметить, что эти меры не настолько строги, как правила, применяемые против Ирана, где иностранные банки подвергаются наказанию за любые операции с иранскими банками. Существует определенное исключение, позволяющее осуществлять транзакции в сфере энергетики с российскими банками, подпадающими под санкции. Это исключение, несмотря на возможные потрясения на мировых энергетических рынках, предотвращает значительные сбои в потоке капитала в российскую экономику.
По словам заместителя министра финансов Уолли Адейемо, решение о продлении этого исключения еще не принято, но он высказал поддержку данному шагу, рассматривая его как часть общей стратегии по сдерживанию негативного воздействия на развивающиеся страны, зависящие от экспорта энергоносителей из России, и одновременному снижению доходов России от продажи нефти.
“Если бы мы заблокировали часть российской нефти, а цены на нее резко выросли бы, Россия могла бы зарабатывать больше денег, продавая меньше нефти”, — пояснил он.
Евросоюз также предпринимает усилия по расширению санкционного режима на другие страны. Брюссель направил своего спецпредставителя по санкциям, Дэвида О’Салливана, чтобы предоставить доказательства уклонения и обхода санкций правительствами других стран. Это делается с надеждой, что эти страны также присоединятся к санкционной схеме Евросоюза. Предложение также включает создание единого органа для контроля соблюдения санкций, аналога Управления по контролю за иностранными активами Минфина США в европейском контексте.
Однако, учитывая чувствительность попыток ограничения полномочий национальных правительств в странах Евросоюза, создание такого механизма, вероятно, потребует значительного времени.
“Время для восхищения этим вызовом ушло”, – отметил Том Китинг, директор Центра исследований финансовых преступлений и безопасности при RUSI Europe.
